Фото: Борис Михалевкин
Текст: Дарья Туминас
Журнал «Фотодело» продолжает публиковать работы мастеров, в век цифровой фотографии по-прежнему работающих с пленкой. Один из них — Борис Гаврилович Михалевкин, член Союза фотохудожников России и Союза художников России, обладатель многочисленных наград на профессиональных конкурсах и призер многочисленных конкурсов, проводимых СМИ, автор двадцати семи персональных выставок. Его работы находятся в частных коллекциях и в собраниях музеев Франции, США, Литвы, Москвы и Санкт-Петербурга.
Фотография имеет все меньше возможностей функционировать в виде единичных кадров. Чтобы состоялась выставка, публикация, часто нужны фотосерии, истории, очерки, эссе и т.д. Борис Гаврилович Михалевкин принципиально не работает с «множеством». Он создает отдельные снимки, которые, правда, по словам самого фотографа, все вместе складываются в «семейный альбом». На первый взгляд, не самая привычная и востребованная форма — один кадр, не самый интригующий жанр — семейный альбом, однако снимки Михалевкина — классика, их объединяет то «семейное» (фото 1), что объединило когда-то разные снимки на выставке «The Family of Man» («Род человеческий», 1955, Нью-Йоркский музей современного искусства, участвовало более 260 фотографов). Только с той разницей, что Михалевкин «собрал» свою «Семью» один, и в ней нет ни войны, ни бедствий.
Показательно, что каждый год Борис делает по снимку со всеми членами семьи. Обычный фотографический ритуал единения. Со временем ритуал этот стал любимым и художественно необходимым. Как-то Бориса попросили рассказать о самом главном, чего он достиг в жизни. «То, что я остался друзьями со своими детьми (у Бориса дочь и сын. — Прим. ред.), и они между собой тоже дружат. Это не так часто бывает», — ответил фотограф.
Этим словам легко найти подтверждение — Михалевкин действительно много снимает домочадцев, на лучших фотографиях собственные внуки и дети (фото 2). Всегда видно, что фотографируемые позировали с готовностью. Впрочем, в данном случае позирование — это глубокое соучастие в процессе съемок, абсолютно естественное, возможное только со стороны близких людей или муз (фото 3, 4). Схожее ощущение возникает, когда смотришь «семейные» серии Салли Манн/Sally Mann или портреты музы Джока Стерджеса/Jock Sturges — Мисти Даун/Misty Dawn. «Модели» не просто доверяют фотографу, но и как-то спокойно и одновременно увлеченно следуют тому, что происходит, возникает между фотографирующим и фотографируемым. А возникает взаимная максимальная открытость, обмен невидимыми дарами. Подобный тонкий обмен можно наблюдать на бытовом, вещном уровне — дома у Михалевкина. Благодарные и гордые дети завешали гостиную снимками Бориса, который, в свою очередь, повесил в мастерской детские ботиночки. Благодарный и гордый. Участники «обмена» преподнесли «подарки» сами себе, и подарки эти — вещи того другого, кто приобрел их благодаря тебе. Есть фотография, максимально отражающая эту ситуацию: «Слава внучке Полечке! Дедушка Боря. Слава дедушке Боре! Внучка Полечка» (фото 5).
Несмотря на склонность к единичным кадрам, Борис когда-то брался и за серии: «Хотел сделать серию «Вдвоем», о женщинах с детьми, но без мужчин, узнать, как их самочувствие. Начал работать, но не стал продолжать, посчитал, что это не очень этично. Есть у меня маленький цикл в четыре фотографии — про женщин блокадного города, которые чем-то заявили о себе».
Каждый кадр должен быть отдельным, цельным, самодостаточным, завершенным (фото 6). Возможно, из-за этой философии Борис разошелся с репортерской работой: «Приглашали в журналистику, но я не создан для этого. В журналах я много работал, но там такая система, что редактор выбирает изображение, сидит и швыряет снимочки, в корзину все скидывает, а один берет. Я сразу отстранился от такого подхода».
Еще одна особенность работ Михалевкина — очень точные, глубокие и/или смешные названия, подчеркивающие важные для фотографа смысловые акценты. «Реквием» — смотришь на кадр и видишь Мавзолей и братские могилы, а оказывается, что это не могилы, а трибуны для демонстраций. На фотографии осел с телегой, горы — «Коммунизм не за горами, а дальше». Без названия не остается ни один снимок: «Они все называемые. Это мое личное отношение к тому, что я делаю, поэтому даю названия, может, не ко всем совсем удачно, дети ругают иногда, что плохо назвал, помогают исправить».
Несмотря на аксиомность цитируемого во всех статьях высказывания Юрия Роста — «Шутовской колпак, парящий в воздухе, никогда не опустится на голову человека, которого снимает Михалевкин» — само понятие шутовства, веселья, смеха чрезвычайно близко Борису. Фотограф часто по-доброму шутит и над собой, и над окружающими. На визуальном уровне, в фотографиях, это проявляется редко, а вот на уровне вербальном чувство юмора проявляет себя, во-первых, в названиях работ, а уж если начать разговор с Борисом… Помогают шутки и в работе: как-то Борис фотографировал процесс съемки художественного фильма о Пушкине, конечно же, общался с труппой, рассказывал анекдоты, что пошло на руку фотографу — некоторые сцены повторяли специально для него. Есть даже снимок в архиве фотографа, названный «Анекдоты»!
Лаборатория фотографа тоже устроена «с юмором»: увеличитель сделан из ведра (больше объем, лучше охлаждение). В 1986 году во Владивостоке готовилась выставка, и Борис краем уха услышал забавный диалог… Рабочие вешали фотографии на стену, и кто-то спросил у них: «Чья выставка?». «Бориса Михалевкина!». «Какого такого Бориса Михалевкина?». «Да который на ведре печатает!». «Так по союзу и пошло!», — смеется фотограф. Сейчас сюрреалистический вид лаборатории дополняют невероятно большие белые часы-будильник, заменяющие секундомер.
Мало кто знает о том, что у Бориса есть «небольшая страсть — фотографировать формы». Сейчас это уже отчасти вынужденная ситуация: «Я всегда любил ходить по городу пешком, а сейчас это уже сложно, хожу с костылем, поэтому больших походов за сюжетами не получается». Нельзя сказать, что «форма» — недавнее увлечение. Тяготение к натюрмортам, абстрактным композициям проявлялось всегда. Подход к тому, что фотограф обобщает словом «форма» («В конце пути» — немного «вангоговские» ботинки сына (фото 7); трещины на земле (фото 8); «Не винная» — бутылка из-под молока и т.д.), в каком-то смысле документальный: «Я форму люблю, но никогда специально не готовлю. Что в природе вижу, то и фотографирую».
И опять — названия, образующие единую ткань с изображением. Уберешь названия — что-то погасишь. Так бывает у художников. У «смешных» художников, чьи с двойным дном произведения работают на то, чтобы вызывать улыбку. Названия здесь не подсказка, а присказка, неотъемлемая составляющая простого уравнения А В = С, где А — «картинка», В — «слова», С — произведение целиком. Вспомним Александра Войцеховского, группу Митьки и т.д. В фотографии в качестве основного, доминирующего этот прием используется крайне редко. Возможно, из-за боязни не отличить живой, настоящий лубок от того лубка, которым принято называть безвкусицу. Многие художники справились с задачей. Фотографы же кажутся робкими: сложно освободиться от ощущения «документа», легко думать, что фотография должна говорить сама за себя, и точка. Точнее, никаких точек, знаков препинания, слов. В этом смысле Михалевкин не боится видовых деформаций и включает название в активную «игру».
Бориса, безусловно, привлекает примитивистская манера. В какой-то степени он фотограф-примитивист. Не в смысле идеи подражания любительской съемке, а в смысле ощущений — тепло, мудрость, улыбка, детская серьезность, серьезная детскость. Впрочем, всегда существует опасность увидеть художника, фотографа в одном ракурсе, погрузить в рамки одного течения. Борис рассказывает: «Как-то мне сказали, что я матерый реалист, авангард — не мое. Это не совсем так. Я люблю и авангард» (фото 9). К авангарду у Михалевкина особенное отношение: «Я считаю, что авангардом могут заниматься те, кто достиг совершенства в реалистической манере работы, в которой стало тесно… а молодые ребята сейчас первым делом бросаются в авангард, сразу видно, что они щенки, они еще не имеют права, морального права этим заниматься. Я даже статью по этому поводу написал, называется «Заплыть за буйки»: неопытные фотографы и художники заплывают за буйки собственного сознания, делают то, к чему еще не готовы».
Полностью материал читайте в печатной или в pdf-версии журнала.
Подробнее о заказе журналов и материалов в формате PDF уточняйте по электронной почте subscribe@connect.ru. |
